Титус Гроан (Аудиокнига) - Пик Мервин

| Книги автора: Пик Мервин

Титус Гроан (Аудиокнига) - Пик Мервин













Аудиокнига: Титус Гроан
Автор: Пик Мервин
Цикл: Горменгаст
Номер книги: 1
Жанр: фантастика
Год выпуска: 2017
Читает: Кирсанов Сергей
Язык: Русский
Время звучания: 20:00:49
Формат: MP3
Издательство: Нигде не купишь
Битрейт аудио: 96 кбит/c
Размер: 824.69 Mb

В огромном мрачном замке, затерянном среди высоких гор, переполох и великая радость: родился наследник древнего рода, семьдесят седьмой граф Горменгаст. Его удивительным фиолетовым глазам предстоит увидеть немало странных и страшных событий, но пока он всего лишь младенец на трясущихся от волнения руках своей старенькой няни.
Он — предмет внимания окружающих. Строго и задумчиво смотрят глаза его отца, графа; отрешенно — глаза огромной огненноволосой женщины, его матери; сердито — черные глаза замкнутой девочки в алом платье, его сестры; любопытно и весело прищуриваются глаза придворного врача; и недобро смотрит из тени кто-то высокий и худой, с опущенной головой и вздернутыми острыми плечами.
Быт замка подчинен сети строжайших ритуалов, но под покровом их торжественной неторопливости кипят первобытные страсти: ненависть, зависть, жажда власти, жажда любви, жажда свободы.
Кружит по темным коридорам и залам хоровод персонажей, начертанных гротескно и живо.
Читатель, ты станешь свидетелем многих мрачных событий. Рождение Титуса не было их причиной, но именно с него все началось…

Скачать аудиокнигу: Пик Мервин - Титус Гроан

 

Горменгаст, то есть главная глыба изначального камня, взятый сам по себе, возможно, являл бы какие-то громоздкие архитектурные достоинства, если бы можно было отвлечься от его окружения – от жалких жилищ, заразной сыпью облегших его внешние стены. Они всползали по земляным откосам, каждое следующее забиралось чуть выше соседа, цепляясь за крепостные валы, пока наконец последние из лачуг не подбирались к огромным стенам, впиваясь в их камень точно пиявки. Право на такого рода хладную близость с нависшей над ними твердыней жаловал этим жилищам древний закон. На их разновысокие кровли падали год за годом тени изгрызенных временем контрфорсов, надменных крошащихся стрельниц и, огромнейшая из всех, тень Кремнистой Башни. Башня эта, неровно заляпанная черным плющом, торчала средь стиснутых кулаков бугристой каменной кладки, как изувеченный палец, святотатственно воткнутый в небеса. Ночами совы обращали ее в гулкую глотку эха, днем же она стояла безгласно, отбрасывая длинную тень.

Обитатели этих внешних лачуг и те, кто жил внутри замковых стен, виделись редко, лишь первого июня каждого года все население глиняных хижин получало право войти в замок, дабы выставить на показ деревянные изваяния, над которыми население это трудилось весь год. Блистающие странными красками статуи представляли обыкновенно животных либо людей, изображая и тех и других в прилежно блюдомой резчиками чрезвычайно стилизованной манере. Соревнование между ними, цель которого состояла в определении лучшего творения года, отличалось яростью и неистовством. После того как для них проходила пора любви, им оставалась только одна страсть – страсть к ваянию деревянных скульптур. В хижинах, беспорядочной грудой наваленных у внешней стены, ютилась горстка истинных творцов, признаваемых среди резчиков лучшими, и это признание доставляло им почетное место среди теней.

На некотором месте внутри Внешней Стены из земли на несколько футов выступали огромные камни, из которых стена и была сложена – подобие скального выступа, тянувшегося на две-три сотни футов с востока на запад. Камни были покрашены в белый цвет, и вот на этом-то возвышении в первое июньское утро каждого года выставлялись на суд графа Гроанского резные скульптуры. Произведения, сочтенные самыми совершенными, а таких никогда не бывало более трех, отправлялись в Зал Блистающей Резьбы.

Яркие изваяния, целый день сохранявшие неподвижность – лишь фантастические тени их ползли, от часа к часу удлиняясь, по стене за ними, отвечая вращению солнца, – источали, при всей живости их красок, подобие тьмы. Воздух между ними наливался ревностью и презрением. Мастера стояли близ них, будто нищие попрошайки, сзади жались друг к дружке домочадцы ваятелей, нескладные, рано увядшие. Все, что когда-то светилось в них, угасло.