Марш анонимов. Крестопереносец (Аудиокнига) - Булыух Михаил

5 мая 2018 | Книги автора: Булыух Михаил

Марш анонимов. Крестопереносец (Аудиокнига) - Булыух Михаил
Автор: Михаил Булыух
Название: Крестопереносец
Серия или цикл: Марш анонимов
Издательство: 1С-Паблишинг
Озвучивает: Максим Суслов
Год издания аудио книги: 2018
Жанр: фентези
Аудио: MP3, 56 Кбит/с
Продолжительность: 10:19:37
Язык: русский
Размер: 246 Mб

Рыцарь-крестоносец Константин Полбу геройски погибает в битве с сарацинами и переносится в мир под названием «Жизнь». Как выяснится позже, это и есть основной мир, а все остальные – параллельные. «Жизнь» строится на основе РПГ-игры. Непросто придётся рыцарю ордена, ведь он понятия не имеет, как правильно прокачивать персонажа, да, признаться, и читать-то не умеет, а считает – всего до десяти. Зато отваги главному герою не занимать. А потому, сколь бы ни было трудно адаптироваться к локации Новгородской земли XIII века, Константин не теряется. План его прост: все набранные очки вложить в параметр «стойкость» и сокрушить врагов! Слушайте аудиоверсию романа, полного увлекательных приключений и искромётного юмора.

Аудиокниги серии «Марш анонимов»:
1. Крестопереносец

Скачать: Марш анонимов. Крестопереносец (Аудиокнига) - Евстратов Василий

 

Текст аудио книги:

Наши дни. Псковская область

Усадьба

Вот аллоды, кои состоят в вечном владении аббатов…

Из средневековой грамоты

Усадьба, она так и называлась «Усадьба», потому как стояла на отшибе, в лесу, на берегу небольшой речки, а даже, лучше сказать — широкого ручья, что впадал в реку Черную, а уж та пополняла своими бурными водами беспредельно-серебристую гладь Псковского озера. До него от Усадьбы было километров десять, а до второго озера, Чудского, чуть побольше — пятнадцать, но это, если напрямик, через леса, ручьи, болотины… Имелись, вились тропки — в сухое лето запросто можно было пройти, даже и проехать — по заброшенной и разбитой лесовозами до полного некуда грунтовке. Не на легковушках, конечно, проехать — на «УАЗике».

У Миши как раз «УАЗик» и был куплен, почти одновременно с Усадьбой. А что, плохо разве? Рубленый дом — крепкий, на века, только лишь починить крышу — амбары, участок чуть ли не в гектар. Кругом лес, река, озеро вот…

Вообще, эту Усадьбу Мише приятель, питерский опер Василий Ганзеев по прозвищу «Веселый Ганс», посоветовал. Ты, сказал, хотел ведь чего-то уединенного, да на лоне природы, да подальше от людских глаз? Так вот и покупай — место хорошее: природа, охота, рыбалка, цивилизации почти никакой нет, даже сотовая связь — и та не берет. Покупай, пока просят недорого…

Миша — Михаил Сергеевич Ратников, молодой человек лет тридцати, высокий синеглазый брюнет с небольшой бородкой, бывший коммерсант, бывший учитель истории (о, это в какие седые времена еще было?!) — подумал-подумал, да и купил. Не для себя уединенья и покоя искал — для Марьюшки: стройненькой, миленькой, зеленоглазой… а как распустит по плечикам сахарным волосы льняные — ну, чисто русалка! Не думал, не гадал прожженный циник Михаил Сергеевич, что вот эдак вот Господь сподобит влюбиться, словно бы броситься с головой в глубокий речной омут! И вот на те ж — бросился…

Выжав сцепление, Михаил врубил первую передачу и, поднявшись в крутую горку, остановился, заглушив двигатель. Тут — рядом, буквально в двух шагах — щавеля росло немеряно, вот Миша и решил нарвать — на щи, Марьюшка-Маша любила…

Управился быстро — минут за десять нарвал пакетик, а больше и не надобно было. Хороший щавель — густой, крепкий, забористый, и здесь его прорва, не то, что за Усадьбой. Там, конечно, близко, но все не то — редкий да мелкотравчатый — не то, что вот здесь, тем более и по пути же.

Разогнувшись, молодой человек потянулся и повернул голову, услыхав надсадный рев мотора. Рев быстро приближался, и вот уже между деревьями, на лесной дорожке показался замызганный по самое некуда «Урал», под завязку груженный лесом. Ну, ясно дело — воры. Миша, конечно, в местные дела не лез, потому что был умный и вовсе не хотел, чтобы кто-то пустил красного петуха в Усадьбу или, пуще того, в магазин, еще по весне открытый им в ближнем, в пяти километрах, поселке. Поселок — а, вернее, два сросшихся — имел двойное название — «Советский номер 3» и «Сяргозеро». Первое досталось от времен колхозов-строек-лесоповалов, второе — от древних финно-угорских племен — «белоглазой» чуди. Проживало в сем довольно красивом местечке, если верить переписи, четыреста двадцать два человека, число которых летом, за счет приезжих дачников, легко переваливало и за тысячу. А магазин до Миши имелся один — бывший «ОРС», да и тот торговал только продуктами.

Ну, господин Ратников, пообжившись да приглядевшись, это дело быстро поправил — арендовал помещение в добротном кирпичном здании недавно закрытой восьмилетки, завез товар — парфюм, батарейки, шмотки, мелкую электронику и прочее — расторговался… И вот, на следующий год уже подумывал о магазинчике автозапчастей. А что? Дело выгодное — машины у всех не новые, ломаются часто, да еще мотоциклы, да моторные лодки, катера…

Поэтому ссориться с местными не хотелось. И без того — чужак. Хорошо, хоть жил в отдалении — все ж не так завидовали, как, к примеру, недавним переселенцам из Узбекистана Кумовкиным, этнически русским, которых в поселке, как водится, сразу же прозвали — «узбеки».

Ох, как их возненавидели!

Поселковые и так-то промеж собой жили недружно — в свое время в Советский переселили жителей так называемых «неперспективных деревень» — Карякина, Пустыни, Горелухи, издавна враждовавших. Выходцы из каждой поселились отдельными улицами, так сказать «средь своих», исконная вражда никуда не делась, но потихоньку притухла, проявляясь лишь по большим праздникам, когда в местном клубе традиционно устраивались драки. Все, как и положено издревле: карякинские на пустынских, или те и другие — на горелухинских, летом вариант — все вместе — на дачников или стройотрядовских студентов… Все как положено — с пьяными воплями, с кольями, с красной юшкой из носу и сломанными ребрами бузотеров. В общем, весело жили по праздникам, с огоньком, с задором, жаль, времена те давно ушли. Молодых мужиков нынче маловато осталось, да и те большей частью спились, а кто не спился, те, на пилорамах да лесовозах халтурили — после банкротства леспромхоза никакой другой работы в поселке не было. С одной стороны, молодцы — семьи-то кормить-одевать надо… Да и леса, в общем-то, не жалко — вон его сколько кругом, не окинешь взглядом! Леса не жалко, жалко дорог — уж их-то лесовозники-гады разбили, как «юнкерсы» в войну не разбивали.

Так вот, об «узбеках» Кумовкиных. Приехали они крепкой семьей, сами вдвоем, сын с невесткой, дочери, зятья, внуки. Сразу же взяли ссуду, да и так, верно, накопления были, выстроили просторный двухэтажный дом, с садом-огородом, с теплицею… И конечно же сей особнячок сразу же стал бельмом на глазу для каждого, уважающего себя, сяргозерца. Ходили, мычали — вот, мол, понаехали тут на все готовенькое… Ну и по мелочи пакостили, по крупному пока опасались.

Отогнав «УАЗик» с дороги в траву — чтоб лесо-возник-гад невзначай не помял, а то ведь они та— кие — Миша с интересом следил, как груженный лесом «Урал» с натугой штурмует горку… Нет, выкатил все же! Молодец! Только вот дорога…

— Здорово, командир! — лесовозник тоже остановил машину на пригорке, выскочил из кабины, закурил. Кудрявый молодой парень, лет на пять помоложе Ратникова, звали его Николай Карякин… Карякин, да — как и бывшую деревню.

— Привет, Николай, — Михаил вылез из авто, поздоровался. — Что — на халтурах?

— А куда ж нам деваться? — Карякин хохотнул. — Не все ж водку жрать.

И прищурился. Нехорошо так прищурился, не по-доброму… Миша знал, что Карякин-то был судимый, отсидел лет пять за грабеж, недавно вернулся… семью завел — вроде бы совсем стал порядочным человеком, и все же… Все же сквозило в его облике и повадках нечто такое… волчье… И это вот — «командир»… Карякина в поселке побаивались.

— Слышь, командир, — сплюнув, с ленцой протянул лесовозник. — Там, у повертки, ментов случайно, не видел?

— Да не видел, — Миша пожал плечами. — Однако ж — менты: они сейчас здесь, а потом — там. Никогда не угадаешь.

— Это верно. Ну, бывай, командир…

Карякин выбросил окурок в лужу и полез в кабину. Загудел двигатель, тяжелая машина тронулась, спустилась под горку… Михаил видел, как, выбравшись на шоссе, «Урал» резко прибавил скорость — что и понятно: сделка. Сколько рейсов сделаешь, столько и получишь.

— Собьют они когда-нить кого-нить! От, Хрис— том-богом клянуся — собьют! Ишь, как носятся — словно черти угорелые.

— Это точно!

Ратников обернулся, увидев подошедшего старичка, бывшего лесника, а ныне пенсионера, Пантелеича, сухонького, седого, но еще вполне бодрого — вон, и сейчас шагал с ружьишком, хотя… сезон охоты уже что, открыт? Ах — Миша поморщился — не его это дело!

Старик проводил удалявшийся лесовоз долгим взглядом:

— Случай, не Колька Карякин за рулем?

— Он.

— Двух горелухинских третьего дня в клубе уделал… На танцах, Генка Горелухин видал — как раз проходил мимо клуба. Он так-то нелюдим, Генка-то… Участковый приезжал — разбираться.

— Разобрался?

— А, — Пантелеич махнул рукой. — Никто ничего не видал, никто ничего не хочет. Но колеса ему про— ткнут — вот, Христом-Богом клянуся — проткнут!

Михаил лишь усмехнулся — кто бы сомневался?

— Слышь, Миша, а ты не в поселок?

— Не, на Усадьбу — домой.

— Жаль, жаль… думал — может, подвез бы? Ну, раз так, пешком доберусь… Хо! Людей седни странных видал… аккурат у Черной, на бережку — в одежке старинной, ну, знаешь, как в кино показывают, некоторые даж — с мечами! Слыхал, в городах-от, клубы такие есть. Как их зовут-то?

— Реконструкторы, Пантелеич… Тут ведь Чудское рядом… Наверное, чего задумали изобразить, — Миша улыбнулся. — Хотя Ледовое побоище вряд ли у них выйдет. По причине полного отсутствия льда, потому как — лето красное стоит. А где ты, говоришь, их видел?

— Да у Черной речки. Ну, там недалеко к Красной Горке повертка… где черника… Черт! Аристаршка Брыкин, бригадир бывший, уже, верно, все ягоды там обрал. А не он — так Горелухин, уж тот-то все места знает.

— А, — Михаил улыбнулся. — И я знаю. Съездить, что ли, проведать? Может, кто знакомый?

Ратников и сам когда-то, когда еще жил в Питере, занимался исторической реконструкцией и тамошнюю тусовку знал. Впрочем, эти-то вполне могли оказаться и местными…

А действительно — съездить, что ли? Нет, сначала — домой, Маша, поди, заждалась…

— Ну, ладно, пойду я, — Пантелеич протянул Ратникову руку. — Слышь, Миша, ты когда за товаром поедешь?

Михаил пожал плечами:

— Да ездил уже. Теперь в августе только.